Лев Скоп: «Рок-музыкант, спасающий голодающих, – невероятно сильная картина»

В прошлом номере «НК» мы писали об иконописце Льве Скопе. Многие соотечественники называют его легендарным. Возможно, они правы, ведь Лев Андреевич очень разносторонняя личность. Занимаясь искусствоведческой работой в широком смысле этого слова, издает книги с собственными лирическими произведениями и пьесами, еще – играет рок-музыку и коллекционирует старые гитары. Сам говорит, что музыка для него очень важна.

– Лев Андреевич, как на вас повлияли «Битлз»?

– Видите ли, «Битлз» – это религия, и даже больше. Недаром Джон Леннон утверждал, что их квартет стал «популярнее Иисуса Христа». Люди молились на них. Каждая вырезка из газеты представляла неземную ценность. Всякий знал «жуков» поименно, знал о трагедиях группы и ее успехах. На примере «Битлз» я начал понимать, как небольшая песня может становиться шедевром: где следует располагать соло, где должна находиться партия бас-гитары и так далее. В этом – все влияние.

– Вы учились у них?

– Да. Мы все учились у них. Для меня это показательная музыка, откуда можно заимствовать и технические особенности, и концептуальные. На «Битлз» нужно равняться.

– Кого бы вы могли поставить на один уровень с «Ливерпульской четверкой»?

– Тогда, в 60-70-ые, народ часто спорил, кто лучше: «The Rolling Stones» или «The Beatles». Первые мне тоже очень нравятся. Позже огромный переворот в моем сознании спровоцировал Эрик Клэптон с его «Cream». Это еще один вариант потрясающей музыки, еще один удивительный механизм. Потом, в общем-то, было много хороших групп…

– А кто из «Битлз» вам ближе всего? Идейно, может быть?

– Наверное, Харрисон. Причем не из-за религиозных предпочтений, так как его увлечения Востоком были, в основном, надуманными, мнимыми. Но все-таки Джордж – как пример на всю жизнь. Говорят, поступки тебя воспитывают. Я вижу Харрисона своим учителем. Скажем, его «Концерт для Бангладеш», организованный Клэптоном, произвел на меня огромное впечатление! Рок-музыкант, спасающий голодающих, – невероятно сильная картина.

– Выделите лучших деятелей рок-культуры постсоветского пространства.

– Трудно сказать. Большинство рок-групп попросту копировали то, что слышали у западных коллективов. Помню, когда еще преподавал в академии искусств, увидел, что ребята обожают «Арию». Включил им «Rainbow» и спросил, «Ария» это поет или нет. «Да, да, она», – говорят. Оказалось, совсем не она. Подобная компиляция была везде. Я же люблю творчество более самостоятельное. Гребенщиков в этом плане опережал других, у него были попытки создать что-то свое. Тексты Бориса Борисовича созвучны с моим мироощущением: они находятся на уровне подсознания, это всегда автопортрет. В этом мы схожи.

– Какая самая большая проблема художника?

– Очень редко творец может жить больше, чем пять лет. Главенствующая проблема – коммерция. Даже у «Deep Purple» и «Black Sabbath» на позднем этапе творчества начала возникать попса. Время определит, останется что-нибудь или отомрет. Если через пятнадцать-двадцать лет вам все еще хочется слушать группу – значит она действительно хороша.

– Может быть поп-музыка достойной?

– Да, конечно. Хотя раньше я ее ненавидел, было как-то противно. Сейчас имею иное мнение по этому поводу: оказалось, тот поп не был худшим из возможных музыкальных течений.

– Назовите, если это возможно, лучшего украинского живописца.

– Я многих люблю. Пусть будет Мария Приймаченко – на мой взгляд, ровня Матиссу. Художница мирового класса. Это уровень революции в искусстве. Потом уже эмигранты, среди них очень ценю Энди Уорхолла и Александра Архипенко. Но успеха они добились за границей, неизвестно, прижились бы они у нас так же, как на Западе…

Беседовал Юрий Гурский