Женщина, пережившая войну в Абхазии: «Цените жизнь сейчас! За каждый миг, что прожит…»

Южная Осетия, Приднестровье, Абхазия… В связи с последними тревожными событиями в Украине мы все чаще стали интересоваться судьбами этих непризнанных государств. Грузино-абхазская война 1992-1993 годов, как сообщают разные источники, унесла жизни 4 тысяч грузин (ещё 1 тысяча пропала без вести) и 4 тысяч абхазцев. За каждым подобным историческим переломом — сломанные судьбы, разрушенные семьи, слезы, страх и безграничное человеческое горе. И ответ на вопрос — за что погибали люди — до сих пор не найден. Сквозь призму истории мы пытаемся понять настоящее. Но, видимо, она ничему не учит, если подобное случается в наши дни. Неужели цена человеческих жизней недостаточно высока?

Взглянуть на все происходящее глазами человека, пережившего страшные события непонятной, запутанной и алчной борьбы за территорию, поможет рассказ Анны Ткебучава — в прошлом жительницы Сухуми, столицы Республики Абхазия. В Новую Каховку она переехала в 1992 году.
— Папа у меня грузин, мама — русская. Отец был военным моряком и в 1964 году привез нас в Сухуми. Уже там родились мои сестра Марина и брат Борис. В этом городе я выросла, стала на ноги, вышла замуж. Все самые счастливые годы прошли в Сухуми, — рассказывает Анна. — Это невероятно красивый многонациональный город. Там жили русские, грузины, абхазцы, евреи, греки, таджики, прибалты и представители других национальностей. Мы свой город называли маленьким Парижем. Наши советские паспорта были заполнены на трех языках: русском, грузинском и абхазском. У нас с мужем Ревазом родились две очаровательные дочери — Оля и Кетеван. Всей семьей младшую ласково называем Кити в честь всем известной героини Льва Толстого. А потом все резко оборвалось. Жизнь разделилась на «до» и «после». Произошло то, что сейчас называют грузино-абхазским конфликтом… Мне тогда было 33 года, старшей дочери — 12 лет, а младшей — 6.фото1

— Расскажите о событиях, которые пришлось пережить вашей семье. С чего все началось?
— Жизнь шла своим чередом. У каждого — свои дела, заботы, горести и радости. Курортный сезон — в самом разгаре, в городе был большой наплыв туристов. Не было никаких митингов, демонстраций и протестов. Все «бродило» изнутри, и об угрозе военного конфликта мы даже не подозревали. Никто из жителей и подумать не мог, что все обернется такой трагедией.

14 августа 1992-го — день, когда начались военные действия. Это была суббота, и мы собирались к соседу на свадьбу. А на Кавказе, сами знаете, какие справляют свадьбы — 500 человек как минимум! Вдруг мой муж, взволнованный, прибегает в дом и говорит: «Аня, мы, наверное, никуда не пойдем. Война началась…». Я не поверила, подумала, что глупая шутка. Однако, увы…Мы узнали, что в город ввели войска. И уже в два часа дня начался обстрел окрестностей. Мы, конечно, страшно испугались, никуда не выходили, детей в охапку — и ждали хоть каких-то новостей. Потом сообщили, что Сухуми окружили вооруженные формирования с бронетехникой и танками. А в голове все не укладывалось: как такое могло случиться, 20-й век на дворе! От кого защищаемся? Что делить и с кем воевать? Так как местность наша гористая, то прямо со двора было видно, как над городом кружили военные вертолеты и сбрасывали ракеты!
Мы жили в частном доме, в пригороде. Во дворе был огромный фруктовый сад. А в городе начиналась нехватка продуктов. Мы набирали в пакеты овощи, фрукты, яйца и прочее, везли знакомым, друзьям, родственникам. Эвакуация населения была организована только двумя государствами — Израилем и Грецией. Они прислали свои огромные пароходы и забирали всех желающих, потом давали им статус беженцев. Больше никакой помощи никто не предлагал. Мобилизацию, как таковую, не объявляли. Но мужчины выехать не могли, их просто не выпускали. И вот, когда ситуация усложнилась еще больше, когда начали бомбить не только стратегические объекты, а просто все подряд, мы решили, что я с детьми уеду. Из местного аэропорта отправлялось всего два рейса: в Москву и Тбилиси. Так как в Москве жили родственники, было кому нас приютить, то решили лететь туда.
Находясь в аэропорту, даже не знали, уедем ли вообще. Народу много, когда рейс — неизвестно. Из вещей ничего не брали, думали, что скоро вернемся. Маленькая сумочка, у дочки — детский рюкзачок на плечах и все. Оказалось, нет ничего более постоянного, чем временное… Мы подошли с детьми к окошку кассы и спросили, когда ближайший рейс. И тут произошло совершенно случайное стечение обстоятельств: мне говорят, чтобы я давала документы, и начинают оформлять билеты. Вдруг хлынула толпа. Началась страшная паника. Но самым трудным был момент прощания с мужем (как мы тогда думали — ненадолго). Когда поднималась по трапу — встретилась с ним взглядом… Оказалось — в последний раз… Никакими словами невозможно передать то, что нам пришлось пережить. Приехав, остановились у родственников, недалеко от Москвы.
Рядом с домом был небольшой аэропорт местного значения. Как-то сидим на кухне, разговариваем, а дочки играют на детской площадке. И вдруг вижу — бежит моя Оля с огромными, полными страха глазами и тащит младшую сестренку. Выбегаю к ним, а она мне кричит: «Мама! Вертолет! Куда прятаться?». — Я ей: «Доченька, успокойся, все хорошо, мы в Москве, не бойся». Этот страх преследовал детей очень долго. Они как будто в один миг повзрослели.
Спустя несколько дней позвонил муж и сообщил: «Аня, у нас все хорошо, не переживай». Это меня немного утешило. 28 октября у старшей дочери Оли день рождения. Он прислал телеграмму. Ее текст я очень хорошо помню: «Поздравляю мою доченьку Оленьку с днем рождения. Аннушка, когда тебе приехать — я сообщу. Люблю вас…». А 4 ноября раздался звонок, и мне сообщили, что моего мужа убили. Он даже не держал оружия в руках! Прекрасный фермер, хозяин. У нас в горах была небольшая дача, маленький финский домик. Что только он там не выращивал: и киви, и мандарины, и бананы. Все приживалось. Как раз надо было собирать урожай, ведь по сути это был единственный источник выживания. С мужем поехали еще семь человек. Возвращаясь в Сухуми, они наткнулись на какой-то отступающий отряд. Как потом рассказали оставшиеся в живых, в отряде были чеченцы, абхазцы, армяне, а командовал ними русский офицер. Боевики решили, что фермеры везли продукты для армии и приказали всем выйти из машины. Зачем? Видно, адреналин зашкаливал, трудно судить… Четверых мужчин просто поставили к стене и расстреляли. Среди них — и моего мужа (ему было всего 40 лет). Остальных — отпустили. Но в течение нескольких месяцев погибли и они.
На похороны ехала вместе с мамой (мои родители тоже жили в Сухуми, но в 1986 году переехали в Новую Каховку. Из Москвы я с детьми перебралась к ним). Приезжаем в Херсонский аэропорт, чтобы отправиться в Москву, а оттуда — в Сухуми. Но улететь было невозможно. Мы объясняли: мол, на похороны, а в ответ услышали: «Что, у одной вас горе?». И тут я случайно увидела, как грузин подает в кассу стопочку паспортов на регистрацию. Слышу: летят в Сочи. А ведь рейсов туда не было. Как выяснилось, это был какой-то спецрейс, везли баскетбольную команду на соревнования. Я говорю: «Умоляю, возьмите нас, хоть в багажное отделение!». И он нас взял. Даже свои контактные данные оставил, чтобы, в случае чего, смогли за помощью обратиться. Вот так нам помог совершенно незнакомый человек. Дальше из Сочи добирались на катере. В Пицунде нас обстреляли. И лишь к утру мы еле добрались до Сухуми. Назад возвращались на российском военном корабле. Мальчики-матросы просили: «Тетечка, вы сможете из Сочи отправить наши письма?». Их была целая пачка. Конечно же, я отправила.
Вернулись мы с похорон. Я взглянула в зеркало — и просто не узнала себя. Вот тогда, собрав остатки сил, до боли сжав кулаки, сказала: «У тебя две дочери. Тебе надо жить!». Такого человека, как мой муж, встретить больше не довелось. Детей воспитывать и ставить на ноги помогала семья: сестра, брат, родители. Вот так и живу, начав все с нуля. Работаю, забочусь о внуках и радуюсь жизни. Очень больно вспоминать прошлое…Пришлось сделать выбор: спасать детей или остаться с мужем….Если бы у меня в жизни был заклятый враг, я бы и ему не пожелала такого…
После того, как мы уехали, обстановка в Сухуми накалилась до предела. Все спасались, как могли. Оставались, в основном, пожилые люди. Моя свекровь твердо заявила: «Я из своего дома никуда не уйду. Здесь выросла, вырастила детей, здесь и умру». Из Сухуми уехали все наши родственники, кроме нее. Она мне присылала письма, хотя сделать это было достаточно сложно. Рассказывала о себе и о том, что творилось вокруг. Я постоянно читала и плакала: тот убит, другой убит, соседка пошла на кладбище и возле могилы мужа отравилась. На нашей улице почти ни единой живой души не осталось… А в одном из писем написала: «Аня, ты моей невесткой была всегда и будешь ею. Я тебя еще в два раза больше люблю. Ты жена Реваза и мать моих внуков. Жаль, что ничем не могу вам помочь. Все лежит на твоих плечах. Кто знал, что такое могло случиться?…». Все письма я бережно храню до сих пор. И знаете, когда в очередной раз перечитываю — сердце кровью обливается, как будто время остановилось. Одно из последних писем заканчивалось так: «Больше, наверное, не увидимся. Мама Марго…». 16 июля 1993-го сожгли ее дом…
— С друзьями и знакомыми из Сухуми связь поддерживаете? По родному городу скучаете?
— Да, с некоторыми общаемся. Моему мужу и зятю, они рядом похоронены, мы в Сухуми поставили памятники. Но их срезали, остались одни плиты. Своих знакомых попросила, чтобы восстановили обелиски, а деньги я бы переслала, сейчас ведь это не проблема. Однако мне ответили: «Не сердись. Извини, но мы боимся ставить памятник грузину…». Это уже в наше, казалось бы, мирное время! Когда общаемся, говорят, что все хорошо. И я искренне за них рада. Поддерживаю связь с теми, кто уехал. Нашли друг друга в соцсетях. Многие живут в Тбилиси, Питере, Москве. Каждый устроился, как мог.
Сначала одолевала ностальгия. Хотелось вернуться. Бывало, даже самые красивые и любимые уголки Сухуми мне снились. Но я реалист. Недавно случайно увидела в интернете фотографии Грозного. Этот город был практически стерт с лица земли в ходе двух едва ли не самых кровопролитных войн за всю историю Чечни. Многие думали, что все это не подлежит восстановлению. Однако он, словно феникс, буквально возродился из пепла. И сейчас это город-красавец, одно из самых красивых мест Кавказа. А посмотрите на Сухуми, во что он сейчас превратился, сердце кровью обливается. От родного дома — руины. Одна разруха вокруг. До слез обидно.

Но нельзя жить прошлым. Мы выжили, справились со всеми трудностями и каждый день я не перестаю радоваться этому. Если бы не мои дети, не было бы и смысла жить. Сейчас одна моя дочь живет в Лепетихе, а вторая — в Новой Каховке. Старшему внуку Давиду 13 лет, а внучке Варваре — 4 годика. Я — счастливая бабушка.
Когда начались тревожные события в Украине, мне позвонила дочь и спросила с испугом: «Мам, что, опять?». Я узнаю этот до боли знакомый страх в ее голосе. Но в ответ пошутила: «Вдруг что — в Одессу, последним пароходом! Не волнуйся, все будет хорошо!». Искренне верю, что действительно все наладится. У нас подобное просто не должно случиться. В кого стрелять? Друг в друга? Идет такой страшный поток дезинформации. Хорошо, что у нас есть возможность смотреть разные источники и сравнивать, анализировать. А когда тебе задают одно направление и манипулируют сознанием — это страшно. Сейчас многие дети сидят за компьютерными играми и говорят: «У меня — восемь жизней, а у меня — девять!». Жизнь у нас одна, и если ребенку не объяснить этого, он не поймет. А тот, кто считает войну игрой — уже проигравший. Украина, Новая Каховка — это моя вторая родина, рядом со мной живут самые дорогие мне люди: дети, внуки. Я — очень счастливый человек! Больше никуда бежать не хочу. Жизнь удивительна, непроста и в то же время — прекрасна. Нужно воспринимать ее такой, какая она есть, и ценить каждое прожитое мгновение, ведь оно — бесценно!

Общалась Наталья Левченко

фото2дом

Дом семьи Ткебучава после войны…

Справка «НК»: Республика Абхазия — самопровозглашенное государство на восточном побережье Черного моря, де-юре автономная республика в составе Грузии. В 1992 году сепаратистское правительство провозгласило независимость от Грузии, что в результате привело к грузино-абхазской войне. Легитимность Абхазии признается только четырьмя государствами-членами ООН. В резолюции Генеральной Ассамблеи ООН — частью Грузии как Автономная Республика. США, Украина, Грузия, ПАСЕ, ОБСЕ данный регион считают оккупированной Россией территорией Грузии.