Нова Каховка

додому Україна Все пришедшие к власти считают, что до них истории у Украины не...

Все пришедшие к власти считают, что до них истории у Украины не было

Украинский политический и государственный деятель. Лидер партии “Сила и честь”. Генерал-полковник. Внештатный советник Петра Порошенко, экс-глава комитета по вопросам разведки при президенте Украины. Был начальником Главного управления разведки Министерства обороны. В прошлом – председатель СБУ, член СНБО. Ранее – член координационного комитета по борьбе с коррупцией и организованной преступностью при президенте Украины. В январе 2014 г. раскритиковал действия внутренних войск и спецподразделения “Беркут”, которые во время противостояния на ул. Грушевского  в центре Киева применяли силу против демонстрантов. Доктор технических наук, профессор. Лауреат Государственной премии Украины в области науки и техники. Женат, отец двух сыновей

сайт “112”

Влащенко: Сегодня у нас в гостях руководитель СБУ в 2005 г., общественный деятель, глава политической  партии “Сила и честь” Игорь Смешко.

Здравствуйте, Игорь Петрович. Как сопоставить минские договоренности с тем, что произошло в Коминтерново?

Смешко: Есть заявление второго президента Леонида Кучмы по поводу событий, которые происходят, где он задает риторический вопрос: почему нет реакции нашего правительства и реакции Украины на международной арене? Ведь это информационный повод для того, чтобы во всех западных столицах происходил реальный набат о том, что нарушаются минские соглашения. И страна – гарант этих минских соглашений – Россия. Этот вопрос говорит о том, что у нас государственная система из четырех составляющих государственной силы (военная, экономическая, дипломатическая, информационная) не работает, как оркестр. У нас нет продуманной стратегии решения вопроса оккупированных территорий и Крыма. У России есть стратегия – стратегия дестабилизации украинского государства, доказательства того, что нет политических элит в этой стране, и она не способна создать жизнеспособное государство.  У нас на самом деле огромная проблема в компетентности, в стратегическом, системном видении в высших эшелонах нашей государственной власти.

– То есть, иными словами, наши государственные топ-менеджеры не профессиональны?

– Мне пришлось выступать на одной международной конференции буквально сразу после разгона студенческого Майдана, и в этом выступлении мне пришлось сказать, что я никогда не предполагал, насколько неумным может быть правительство Януковича и как оно не может просчитывать  хотя бы на шаг вперед. Но самое страшное, что после падения режима Януковича так называемая парламентская оппозиция, которая второй раз получила от народа на блюдечке власть, абсолютно не готова эту власть взять. И она сама не имеет стратегии ни строительства демократии, ни готовности вести военные действия с применением четырех составляющих – экономических, военных, дипломатических, информационных. Фактически сейчас вся наша стратегия – полагаться на дипломатические усилия Запада по давлению, в том числе с экономическим элементом, на Россию. Но где наша собственная стратегия? А это отсутствие профессионализма, компетентности и политической воли, как очевидно, в высшем руководстве страны.

– Байден с трибуны ВР сказал, что у нас есть минский формат, и мы обязаны его выполнять. Означает ли это, что США самоустраняются от этой проблемы, и они не готовы с нами формировать новую повестку дня?

– Самое печальное, что все наши политические элиты, которые приходят к власти, почему-то считают, что они начинают жить с нуля, что до них истории у нашего государства не было. Самое страшное, что даже те, кто себя причисляют к демократическим, проевропейским силам, они почему-то считают, что для них необязательно выполнение Конституции и законов Украины. Есть постановление ВР Украины от 6 июля 2010 г., проголосованное конституционным большинством, суть которого – о заявлении ВР Украины о предоставлении Украине реальных гарантий ее безопасности. В 2010 г. по инициативе народного депутата Гриневецкого заместителем главы комитета по вопросам обороны и национальной безопасности были проведены слушания, где были рассмотрены все аспекты военной, экономической безопасности нашей страны. И конституционным большинством было проголосовано поручение правительству о том, чтобы Будапештский меморандум был наполнен каждой из подписавших его стран реальными механизмами предоставления нам безопасности. По Конституции внешней политикой у нас руководит президент. Но в Конституции также записано, что все свои полномочия президент выполняет исключительно в рамках законов Украины. Это было еще до изменения Конституции Януковичем незаконным способом. У нас парламентско-президентская республика. В соответствии с парламентско-президентской республикой, у нас любое постановление ВР имеет силу закона. Кто мог предоставить нашему правительству, какие полномочия на другой формат, кроме Будапештского протокола? Где у нас есть гаранты нашей территориальной целостности,  безопасности за третий ядерный потенциал в мире? Позиция руководства США, позиция Белого дома на сегодняшний момент – это не позиция целого конгресса. Президент Обама на сегодня однозначно хочет войти в историю миротворцем. Разумеется, вице-президент Байден идет в фарватере президента. Разумеется,  США, НАТО не хотят воевать за Украину. Но наша страна должна отстаивать свои национальные интересы, а не подстраиваться под настроения определенных политических сил, которые временно находятся при власти, даже в странах наших союзников. У нас формат с самого начала мог быть только один – Будапештский. Мы должны и сейчас настаивать на этом и атаковать.

– Но те, кто участвует в минском формате, говорят, что ведь мы уже подписались под ним.

– Это прекрасно, что у нас есть площадка. Политика – это искусство возможного. Конечно, Запад и США не готовы воевать за Украину, применять к агрессору, к России, другие санкции, кроме дипломатических и экономических, что является колоссальной ошибкой. История Мюнхена показывает, что умиротворение агрессора рано или поздно приводит к возможности мировой войны, но наша стратегическая позиция должна быть наступательной. Мы не должны идти в фарватере пожеланий даже наших союзников. Наше дело в данном случае правое. Мы отдали третий ядерный арсенал в мире. Мы укрепили безопасность США так, как никто за все время этой страны его не укреплял. И поэтому минский формат на сегодня, конечно, выгоден только одной стороне – РФ. И он формально устраивает Запад. По большому счету это победа дипломатии агрессора. Он имеет возможность дестабилизировать ситуацию, он ушел оттуда как агрессор, он не назван агрессором, и он дает возможность дестабилизировать ситуацию в стране при том, что у нас нет ни первого, ни второго эшелона стратегии, как на это реагировать.

– Происходит ли хоть что-то в строительстве новой украинской армии?

– Для меня это тоже огромная загадка, я ведь не являюсь членом правительства, и я не имею полной информации. Но та информация, которая поступает ко мне, говорит о том, что, к сожалению, в наших Вооруженных силах также нет стратегического видения. Мой бывший коллега, один из ведущих генералов Запада, бывший Верховный главнокомандующий вооруженными силами НАТО в Европе, во время последнего визита сюда в частной беседе   спросил: “Я был три дня, я встречался с вашими руководителями, но я так и не понял… Практически у вас два года идет война, вы знаете, что США и НАТО за вас воевать не будут, у вас оборонная доктрина, и де-факто вы нейтральны. Но вы по крайней мере знаете, кто ваш вероятный противник. Вы знаете, что справа и слева на фланге у вас никто стоять не будет.   Вы знаете конфигурацию его вооруженных сил, знаете его возможности, а это уже много. И я хотел получить ответ у вашего высшего военного руководства, какими вы видите вооруженные силы в этом году, в следующем? Какова конфигурация ваших сухопутных войск, военно-воздушных сил, военно-морских сил, сил специальных операций? У вас система ПВО… Практически у всей ракетной техники в следующем году заканчивается сроки эксплуатации. Как вам помочь поступательно, если вы сами не можете эту конфигурацию сделать?”. Для меня очень больно было также услышать, что в течение года идет дискуссия между начальником Генерального штаба и назначенным руководителем сил специальных операций, какой должна быть их конфигурация, система командования, комплектования,  задачи? Ведь это, в общем-то, известные вещи. Силы специальных операций в современной войне берут на себя максимум 10% бюджета, но они в состоянии 90% задач решать в подобных конфликтах, которые  у нас есть. Сейчас в районе Мариуполя – это работа по разведывательному определению, по зачистке, по решению данной проблемы. Это все могло бы решать управление сил специальных операций, а не начальник Генерального штаба должен их судьбу определять, потому что в цивилизованном мире силы специальных операций опираются на информацию обеспечений разведывательного сообщества, всех разведывательных служб, в том числе и правоохранительных органов. Они обеспечиваются всеми элементами и  правоохранительной системы государства, если они применяются с определенной целью, как у нас есть, на нашей территории. Это, как минимум, вопрос, который должен был за эти два года войны быть поставлен на уровне СНБО, и секретарь СНБО должен был заниматься, чтобы сделать эту сложную систему. Но не начальник Генерального штаба, кругозор которого… К сожалению, он и предложил подчинить их аэромобильным войскам. Опять мы возвращаемся к тому же вопросу: компетентность органов в сфере национальной безопасности и обороны, которые смогли бы создать симфонический оркестр из разных силовых структур и создавать такие сложные, но архинеобходимые стране инструменты, как силы специальных операций и командование сил специальных операций.

– Понимает ли это Турчинов, человек, который отвечает за концепцию безопасности в нашей стране, за реализацию этой концепции?

– Вопрос риторический. Меньше всего я хотел бы говорить о каких-то именах. Та политическая сила, которая пришла сейчас к власти, у них не то, что не было скамейки запасных специалистов и профессионалов в сфере обороны и национальной безопасности, у них в первой линии их не было. Здесь надо смотреть на образование, предыдущий опыт работы в этих структурах. Но не бывает из ничего что-то. Должно быть высшее образование в данном направлении, должен быть многолетний опыт работы в определенной силовой структуре со знанием силовой технологии. Нельзя лейтенанта поставить сразу командующим  армии.

– Но у нас же ставят.

– Отсюда у нас такие потери, так тяжело расплачиваются наши солдаты, наши замечательные патриоты. Именно из-за того, что мы можем поставить министром обороны человека, который, в общем-то, имеет полицейское образование. Мы можем поставить министром МВД человека, который не имеет юридического образования и никогда не работал в этой системе. Разве можно сравнить секретаря СНБО Марчука с его опытом, с его офицерской службой и его кругозором с действующим секретарем СНБО? Образования соответствующего там не было, опыта работы соответствующего не было. Политик – прекрасно, но политик – это не профессия.

– Почему у нас создано десяток площадок для борьбы с коррупцией, а ничего не происходит – коррупция только растет?

– Практически у нас борьба с коррупцией превратилась в шоу. А это сложный системный процесс, в котором должны быть следующие элементы: 1) политическая воля сломать хребет коррупции в высших эшелонах власти; это большой риск, потому что к власти приходят люди, которые многие годы до этого были связаны в бизнесе, в политике, которые имеют критическую информацию друг против друга и которые должны быть готовы, что при серьезном наступлении у них лично могут появиться большие проблемы; 2) в борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти у нас есть положительный опыт в этом плане. Однажды второй президент Украины принял решение по Лазаренко, который был премьер-министром, который имел поддержку среди руководства силовых структур страны в то время и претендовал на пост возможного будущего президента. Но по крайней мере действующий президент принял решение. У нас не было ресурсов посадить Лазаренко в стране, потому что часть парламента поддерживала его. Правоохранительная система успешно сумела тогда руками Швейцарии и США посадить его за решетку. Здесь должно работать три элемента. Первое – разведка. Если разведка не сможет открыть правду, то спецслужбам будет очень тяжело заниматься получением документальных свидетельств преступлений. И только третьим элементом является следствие. ГПУ – это следователи, которые должны получать информацию от СБУ, от МВД, от разведывательных органов, которые должны быть сориентированы, им должна быть поставлена  конкретная задача. Кроме того, коррупция в высших эшелонах власти это обязательно партнерские связи с иностранными коллегами, потому что большая часть активов, отмывание денег – это все там. Уровень доверия, для того чтобы получить эту информацию, должен быть очень высоким. Это только разведка может сделать. Она может быть связующим звеном между спецслужбами и следователями, нашими коллегами за рубежом.  Это успешное дело было реализовано у нас. Сейчас мы создаем новые органы. Но ведь у нас до этого 4 тыс. человек главного управления “К”, 4 тыс. человек борьбы с экономическими преступлениями – в общей сложности 8 тыс. человек – в течение двух лет получали зарплату, имели все возможности бороться с системной коррупцией.  Получается, что сейчас, создав НАБ, создавая другие элементы, мы приводим туда людей, которым нужны еще многие годы для того, чтобы научиться работать. Все это напоминает Show Must Go.

– У вас есть вопрос?

– У вас побывало много новых так называемых политических лиц. Как вы считаете, уровень их образования, уровень их опыта, уровень системного видения проблем страны внутри и вне достаточен, чтоб мы, ветераны, не занимались политикой?

– Он недостаточен. Я не разделяю мир на ветеранов и не ветеранов. Я разделяю мир на людей, которые способны хорошо и качественно делать какую-то работу, и нет. Но меня пугает, что многие новые лица украинской политики говорят, что закон это ничто, главное,  что у нас есть видение, а закон потом нас нагонит. И явное пренебрежение по отношению к профессионалам.

Спасибо большое.